Сериал «Дом у последнего фонаря» — это, скажем прямо, карнавал криминальных гипербол, где каждый кадр пронизан гротеском и оттенками фарса. Вот он рассказывает историю Саши Корзухиной, талантливого и немного легкомысленного реставратора, которая вдруг превращается в главного подозреваемого в серии запутанных убийств антикварных шедевров. Так вот, начиная с первой серии, зрителю бросают в лицо: Лыгин, знаменитый коллекционер и антиквар, оказывается мертв, и на пике интриги — именно та, кто в тот день, как выясняется, была у него на даче. И вот следующая сцена — Саша возвращается домой, а там труп, навязчиво напоминающий афиши к спектаклю с слишком затененными лицами. Ну и, как выясняется, это еще не всё: через несколько дней — очередное убийство, на место которого словно специально подставляют наших героинь, и все вспоминают о Саше, как о главной виновнице. Так вот, сюжет переплетается с гонкой по следам преступника, который, по всей видимости, крутится в этом антикварном мире, словно коварный флюгер в буре. А следователь Греков? Он — что-то вроде карикатурного бюрократа, грозно подозревающего, но не способного остановит преступника, уклоняющегося от его очевидных капканов. И тут начинаешь понимать, что сериал — это не просто криминал, а сатирическая пародия на сериализм, с перегибами и гиперболами, разрушающими всякую серую реальность. Вот, например, фигура Грекова — он словно вышел из анекдота: суров, настойчив и совершенно не умеет слушать, зато постоянно ищет подвох там, где его нет. Так вот, всё это напоминает какой-то гипертрофированный геройский театр — иногда смешно, иногда жалко, а иногда и вовсе отвратительно через силу. И в конце концов, я начал чувствовать, что сериал — это не столько рассказ о преступлении, сколько фарс, под которым прячется горькая ирония о нашем времени, где все стараются казаться важными и умными, а в итоге остаются лишь фигурами на сцене мимолетной трагедии.